Что такое мизогиния и почему она так часто маскируется под комплименты
Слышали ли вы когда-нибудь о мизогинии? Если нет — то, скорее всего, вы все равно с ней сталкивались, просто называли иначе. Мизогиния — это некая системная, глубинная неприязнь к женщинам, которая может проявляться как в открытой, так и в более мягкой, завуалированной, но, кажется, еще более изощренной форме, которая маскируется под заботу или «здравый смысл», что-то вроде «милая, ну какая учеба, главное — замуж удачно выйти». Это то самое явление, из-за которого любое женское слово приходится доказывать дважды, а компетентность — втройне.
тестовый баннер под заглавное изображение
Многие привыкли думать, что мизогиния касается только мужчин, которые не уважают женщин. Но согласитесь, куда сложнее заметить, что ненависть к «женскому» может жить внутри самих представительниц прекрасного пола — в привычках, словах и в оценивающих взглядах друг на друга и на себя.
Легко сказанная фраза «мне с мужчинами легче» (из женских уст), ревность к подруге, недоверие к женским коллективам — все это не случайности, а культурный след, переданный нам по наследству.
«Вообще женщинам этого нельзя, но мне можно»
Первую форму «ненависти» к женскому миру можно увидеть, когда женщина появляется в компаниях только в окружении парней. Она уверенно говорит, что не понимает женщин. Обычно смеется громче всех и очень кокетливо вздыхает, когда мужчины говорят. Нет, она не против женщин, просто ей с ними «скучно».
Такая женщина считает, что быть особой женского пола — слабость, а вот конкуренция — ее естественная среда обитания. Нередко от нее можно услышать фразы: «я не такая, как другие», «мне проще с парнями, у них нет драмы», «женщины завистливые, я не могу с ними дружить». Такие выражения звучат как комплимент самой себе, но если заглянуть «поглубже», в них часто спрятано не удобство, а отчужденность от «нежного» пола. Вы можете подумать, что такая женщина выглядит как «свой парень» в компании — широкие спортивные штаны, свитер большого размера, короткая стрижка и полное отсутствие макияжа. Но нет, часто такие девушки даже очень не против «атрибутов» женственности. Они надевают мини-юбку, облегающую кофточку розового цвета, наращивают реснички и заявляют, что все «девчачье», конечно, плохо, но они вкладывают в это «другой» смысл, поэтому именно их это не касается. Нередко такие речи звучат в контексте карьеры: «не такая» женщина может запросто заявить что-то вроде: «Из женщин получаются плохие начальники» — и при этом будто бы подразумевается, что речь не о ней, конечно, она-то исключение.
«Когда женщина говорит, что ей комфортнее дружить с мужчинами, — это не про характер, а про восприятие женского и выстроенную связь с ним. Это всегда про корни в глубине нашего детского опыта», — объясняет психолог-консультант Лиза Кей.
Реальные истории показывают, что это не единичный случай.
«Мне всегда больше нравилось общаться с парнями. Я была той самой девушкой, которая в любой компании скажет: «С мужчинами легче! Они лучше!» Тогда мне казалось, что женщины говорят только о глупостях — помадах, сериалах и о том, как у них уложены волосы. А вот мужчины обсуждают что-то серьезное и «стоящее». Удивительно, но мне казалось, что если я «примкну» к компании девочек, то проиграю. В глубине души мне нравилось все то, о чем они говорят. С возрастом я поняла: если ты женщина, важно чувствовать связь с «женским» миром. Учиться быть нежной, мудрой и мягкой», — рассказывает Мария, 35 лет.
«В школе я ненавидела все «женское» — платья, бантики, розовый цвет. Все это вызывало во мне раздражение. Я долгое время была в компании парней, там мы обсуждали видеоигры, футбол и прочие «мужские вещи». Лет в 20 я начала чувствовать себя неполноценной, так, как будто мне чего-то не хватает. И казалось бы, что в мужской компании меня уважают и принимают, но для отношений почему-то выбирают не меня, а как раз девушек, которые принадлежат к этому «женскому миру», который мне так не нравился. И вот после этого осознания, проделав огромную работу над собой, я могу с уверенностью сказать, что очень важно учиться быть в своем собственном мире, а не «чужом», — резюмирует Анна, 29 лет
Такой опыт не редкость. Девушки, которые выросли с ощущением, что «быть женственной» значит быть уязвимой или зависимой, часто отстраняются от других девушек. Мужское окружение кажется безопаснее: там не нужно конкурировать, доказывать, что ты лучше, или делиться своими чувствами. Когда «женское» внутри нас вызывает раздражение или стыд, мы неосознанно переносим это на других представительниц прекрасного пола. И тогда фраза «мне с мужчинами проще» превращается не в некую «особенность», а в форму защиты от собственной тени, от воспоминаний о том, как в детстве нас осудили, сравнили или не приняли.
«Мы страдали, и вы страдайте»
Есть и другая форма предвзятости — это наше «приданое» от поколения женщин, которые вырастили нас в «боли» и настойчиво учили нас быть сильными, потому что когда-то им не разрешили быть слабыми.
«Наши мамы и бабушки в большинстве жили в культуре стыда, страха и конкуренции. Их посвящение в женское — это «береги себя», «не доверяй», «будь умнее», «не мешай». Это целый пласт неосознанного страха, передаваемого дальше», — говорит Лиза Кей.
Кажется, что это обыденные советы, сказанные с теплотой и заботой. Но на деле эти фразы формируют мировоззрение, где другие женщины становятся потенциальной угрозой.
«Например, моя бабушка говорила, что красивый муж — чужой муж. В одном этом предложении такой «мешок» из директивных установок, что даже 7-летняя девочка чувствует себя подавленной и неуверенной», — рассказывает психолог.
«В детстве я очень боялась боли. В один день я бегала с друзьями и, как часто бывает, упала и разбила коленку. Моя бабушка обрабатывала мне рану, но мне было очень больно, и я громко кричала. Тогда моя бабушка подняла голову, посмотрела мне прямо в глаза и максимально строго произнесла «Вика, ты что, боишься боли? Ты же женщина, тебе еще рожать. Я родила 3 детей и не пискнула». Тогда «маленькая я» буквально «сжалась» от тяжести этого высказывания. Я запомнила этот момент на всю жизнь как правило, что мне нужно «терпеть боль» и «быть сильной», потому что женщины должны все выдерживать», — вспоминает 27-летняя Виктория.
Кстати, это самое «а как ты рожать будешь?», сказанное мамой или бабушкой в педагогических целях, нередко срабатывает как самая мощная агитация в пользу бездетности — такая, что любые блогеры-чайлдфри позавидуют! Все потому, что детский мозг — пластичный и впечатлительный. И если девочка в детстве слышит, что «рожать» — это синоним страшной пытки и невыносимой боли, вполне вероятно, что во взрослый возраст он войдет с колоссальным предубеждением против материнства. И даже сама может не понять, откуда оно появилось.
«Мой отец умер, когда мне было 9. Всю жизнь я росла с мамой, бабушкой и 2 сестрами. Бабушка часто повторяла: «женской дружбы не существует», «подруги предадут вас, как только подвернется удачный случай», «вы будете друзьями до первого парня», мама ее в этом поддерживала. В подростковом возрасте я спорила насчет этого высказывания, но однажды вдруг пришло осознание: ни у меня, ни у сестер нет подруг. Мы не умеем дружить. Нас просто не научили. Я боюсь доверять женщинам и не знаю, как это «лечится», — делится 25-летняя София.
«У моей мамы никогда не было подруг. На мой детский вопрос: «С кем ты дружишь?» — она отвечала: «Мой друг — это мой муж». Мне казалось это очень грустным. И тогда я решила: вот вырасту — заведу много подруг. Так и вышло. Женский мир оказался совсем другим: не про конкуренцию, а про тепло. Просто до этого нужно было «дорасти», — вспоминает 40-летняя Татьяна.
Психологи называют это межпоколенческой передачей травмы. Мать, выросшая в системе, где женская сила — это выносливость, а не близость, передает дочери тот же сценарий.
«Ненависть женщин к другим женщинам чаще всего исходит из раскола в отношениях с матерью. Девочка одновременно боится, завидует и нуждается в матери, — объясняет психолог. — Любовь, зависть, страх и вина переплетены там настолько тесно, что женщина полностью подавляет в себе женское, становясь «железной леди», либо категорически отказывается взрослеть. Женская ненависть — это всегда тень любви к матери. Из стремления к связи рождается потребность разрушить».
Так недоверие превращается в некое приданое, которое передается по наследству.
«Не родись красивой, а родись счастливой»
Но есть особый вид женской мизогинии, здесь дискриминация часто маскируется под критику, а зависть — под рациональность. Такие женщины всю жизнь учились соревноваться за внимание, одобрение, любовь и до сих пор продолжают играть в игру, где место только одной «победительнице».
Но что, если красивая женщина — не враг, а «зеркало» и в нем отражаются наши тайные и глубоко «запечатанные» страхи: быть непринятой, невидимой или быть хуже, чем другие.
«Мне было 18 лет, хорошая фигура, красивая внешность. Пришла на первую офисную работу, было очень много внимания от коллектива. Я даже не обращала внимания, привыкла получать комплименты. Но за моей спиной шла целая война, о которой я даже понятия не имела, — очень «грязные» сплетни и нелепые высказывания обо мне. Мне было очень грустно об этом узнать. Тогда мой «розовый» мир перевернулся. И мне показалось, что нет этих «бонусов» от красоты, о которых все говорят», — рассказывает 35-летняя Юлиана.
«Я всю жизнь проработала в женских коллективах. И если бы на земле был ад, то это был бы именно коллектив из женщин. Мой коллектив распускал сплетни, что я сплю с начальником, что я очень сексуально одеваюсь, хожу практически голая, но я одевалась в обычную офисную одежду, ничего вызывающего. Этот шум очень мешал мне работать, я не могла сосредоточиться. Я ходила по офису, оглядывалась и видела, как они сплетничают за моей спиной, мне было очень дискомфортно. После того как я уволилась, сделала вывод — если в тебе видят конкурентку, даже если ты не играешь в эту игру, то лучшее, что ты можешь сделать, — бежать», — рассказывает Яна.
Нас приучили к идее, что женская компания опасна и доверие между женщинами невозможно. Но это не биологическая данность, а социальная привычка. Когда мы злимся на «конкурентку», мы часто сталкиваемся не с ними, а с собой. С той частью себя, которую когда-то пришлось спрятать, чтобы «соответствовать». Если нас учили, что проявлять эмоции «стыдно», мы будем раздражаться на тех, кто плачет. Если нас учили терпеть, то мы будем осуждать тех, кто выбирает себя.
Возможно, женская зрелость начинается там, где заканчивается иллюзия собственной «особенности». Когда мы перестаем доказывать, что «не такие, как они», и просто начинаем быть собой.
«Женское» часто строится вокруг проекций мужчин о том, что же такое «женское». Современная женщина часто рождается из мужского взгляда на нее, она старается соответствовать фантазиям сильного пола о ней, тем самым становится просто украшением и теряет свою субъективность. И в этом вечная ловушка», — говорит психолог.
Современная женщина живет в системе отражений: зеркала, соцсетей, взглядов и чужих ожиданий. Мы учимся видеть себя глазами других — мужчин, семьи, общества и совсем теряем способность смотреть на себя изнутри.
«Необходимо научиться не быть проекцией мужчин, социокультурной идеей и «пророчеством своей бабушки», то есть нужно вернуть себе право на истинную природу и мифологию женщины. Дать себе право быть живой, противоречивой и смотреть из себя, а не извне на себя. Необходимо стряхнуть лягушачью шкурку ложного «я», которое создавалось для удобства общества, и стать источником своей истинной природы — мифологической принцессой, но не нужно путать с принцессой «Барби», — советует психолог.
И тут на помощь приходит тренд «бимбо». Современная интерпретация этого тренда совсем не стереотипная «глупая блондинка», а сознательная игра с образом, где ты можешь быть сексуальной, яркой, очаровательной — но все это не про угождение мужчинам, а про возможность владеть своей женственность, но при этом не подстраиваться под чужие ожидания.
Женская мизогиния — не «модное слово» и не осуждение. Это культурный симптом, который долгое время оставался нормой. Он въелся в язык, в бытовые шутки, а особенно в наши привычки сравнивать себя с другими и оправдываться, если не получилось соответствовать чужим ожиданиям. Мы унаследовали это неосознанно — от матерей, бабушек и от общества, где женщину учили быть разумной, но не показывающей своих чувств. Где женственность чаще означала уязвимость, а значит — опасность. Сегодня многое меняется. Женщины учатся быть рядом не по необходимости, а по выбору. Они перестают соревноваться за внимание, за любовь, за правильность. И начинают смотреть друг на друга не глазами страха и соперничества, а с интересом — как на равных, как на тех, кто тоже ищет свое место в этой сложной системе ожиданий.
Настоящая женская солидарность начинается в моменте внутреннего согласия: когда больше не хочется доказывать, что ты не такая, как они.
