70 лет назад вышел пророческий роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»
Ровно семьдесят лет назад мир увидел книгу, которую тут же захотел, но не успел сжечь. Да, речь идет о великом романе-антиутопии Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». Как мы помним, а мы-то помним, 451 градус — это та температура, при которой горит бумага, а следовательно, и книги. Брэдбери, проживший 91 год и трудившийся всю жизнь, даже после инсульта, создал не только отличный текст, но и точнейшую картину будущего, для нас уже наступившего. «451 градус по Фаренгейту» удивительно хорош в своих пророческих откровениях.
Рэй Брэдбери был из тех людей, о которых Голливуд любит снимать мотивирующие фильмы — все эти истории о self-made men, которые верили в себя и шли к мечте, к цели вопреки препятствиям. Судьба автора «Марсианских хроник» и «Вина из одуванчиков» действительно мотивирует, а сам он вызывает колоссальное уважение. Рэй родился в семье английского переселенца и шведки, верил, что его прабабку как ведьму сожгли во время Салемского процесса и всегда много, очень много читал. С детства он хотел стать писателем — и первый свой рассказ написал уже в 12 лет. Поначалу Брэдбери создавал фантастические тексты для дешевых журналов, денег те не платили или почти не платили, и, чтобы прокормиться, автору приходилось продавать газеты на улицах. Позднее в книжном магазине солнечного Лос-Анджелеса он встретил Маргарет Маклюр — и та некоторое время содержала его. Он отплатил ей, что называется, сторицей. С Маргарет Рэй прожил всю жизнь. Долго и счастливо. Ну, или, как говорилось в одном фильме, почти счастливо.
Еще одна важная, характерная деталь. Брэдбери не учился в университете. И сделал он это сознательно. Рэй получал образование в библиотеке, полагая, что там есть все необходимое, и был настоящим фанатом книг. Так что роман «451 градус по Фаренгейту», опубликованный в журнале Playboy и принесший автору славу и деньги, стал не только протестом против тоталитарного будущего, но и трепетным признанием в любви к книгам.
Произведение экранизировалось дважды. Второй раз, в 2018 году, довольно-таки бездарно, а вот первую экранизацию — через 13 лет после публикации книги, в 1966-м, — сделал один из моих любимых режиссеров Франсуа Трюффо. Да и сам Брэдбери, об этом тоже необходимо сказать, написал немало сценариев для фильмов. Сейчас лента Трюффо смотрится достаточно старомодно — и это в принципе свойство фантастики, устаревающей довольно-таки быстро. Пожалуй, нет ни одного фантастического фильма, который визуально был бы всегда актуален. Еще одно доказательство того, что кино в отличие от литературы ограничено временем и пространством.
А вот смыслы устареть не могут. Наоборот, со временем, воплощаясь в реальности, они лишь обретают мощь. За то, собственно, мы и любим культовые антиутопии — не за описания звездолетов, а за психологические моменты, за типажи и нравы, предсказанные автором. И в данном плане роман «451 градус по Фаренгейту» — образцовое произведение, несомненно, одно из лучших в своем жанре. Брэдбери не только угадал приметы будущего, но и показал вектор развития человечества в целом. Катастрофа родилась из войны — и войной кончилась. Брэдбери понял: главное, что определяет человека — это культура. Она работает и на краткосрочную, и на долгосрочную перспективу, а подлинная трагедия наступает тогда, когда культуру заменяют симулякром, или культурой массовой.
По сюжету романа, человечество, достигнув технического прогресса, живет в безопасном мире, где нет и не может быть никаких пожаров. Тем не менее здесь есть пожарные команды, но нужны они для того, чтобы сжигать книги. Роман и начинается с ударной фразы: «Жечь было наслаждением». Книги тут — во многом лишь образ. Они носители знания, культуры, цивилизации. Уничтожая книги, пожарные уничтожают историю человечества, обнуляют культуру, сбивают систему координат. Вместо книг люди начинают смотреть телевизор, чьи экраны занимают целую стену. Они не слышат друг друга, как не слышит главного героя Гая его жена Милдред. Со временем же этот портал в оболванивание расширится — достаточно будет взять гаджет. Как показал Дэвид Линч в третьем сезоне «Твин Пикс», Интернет перенес выход в Черный Вигвам в каждый дом. Читатели же книг, по Брэдбери, превратились в изгоев, во врагов государства, напоминающих ранних христиан, собирающихся на молитву тайно и тем рискующих жизнью. В романе «451 градус по Фаренгейту» если пожарные находят книгу, то сжигают не только ее, но и весь дом читателя, а самого его кидают в тюрьму.
В середине прошлого века, когда человечество пережило очередную войну, еще более страшную и масштабную, чем первую, когда философы задались вопросом «возможна ли поэзия после Освенцима?», риторика Брэдбери прозвучала сверхубедительно. И его роман можно было бы назвать великим предупреждением — однако оглянитесь вокруг: внял ли кто-то словам писателя? Ответ, к сожалению, очевиден. Человечество превратилось ровно в то, что описывали Брэдбери, Хаксли, Оруэлл, Чапек, Замятин. Оно с таким наслаждением отдалось рабству, счастливое и дурное от возможности бесконечного потребления, что окончательно потеряло из виду стоп-кран. И бомбы сбрасываются на госпитали, унося жизни тысяч женщин, стариков и детей.
Просто оглянитесь вокруг. Слышат ли вас ваши дети? Или у них в ухо воткнут наушник? Слышат ли вас мужья и жены? Или они уткнулись в экран, отгороженные друг от друга медиареальностью? Эта та жизнь, которую мы хотели получить, где человек человеку — даже не волк, а полип, моллюск, гидра, существующая автономно, потребляющая жадно и тут же выбрасывающая продукты потребления наружу? Кто есть человек в этом мире постправды, где ссылка ведет на ссылку — и так до бесконечности? А вместо реальных людей — образы из социальных сетей. И во что превратилась хваленая толерантность? Меньшинств становится все больше — и они требуют все больше свобод и привилегий. Но это не привело к равенству и братству — нет, это привело к диктатуре меньшинств, уничтожившей сначала культуру, а после и нормальную жизнь в принципе.
Все это предсказал и описал Рэй Брэдбери. Он мог ошибиться в деталях и формах, но однозначно уловил главное: кризис цивилизации будет порожден в первую очередь двумя факторами. Во-первых, технический процесс сильно обгоняет морально-нравственное развитие общества — об этом говорил и Тарковский в «Солярисе». Во-вторых, человечество движется не в сторону развития, цветущей сложности, а наоборот, в сторону упрощения. От книг к фильмам, от фильмов — к сериалам, от сериалов — к клипам и роликам, от роликов — к рилсам и шортам. Вся человеческая мысль, накапливаемая годами, уместится в минутный ролик, снятый очередным инфлюенсером, не отличающим Ирак от Ирана. В таком мире не только не нужны книги — они даже вредны.
В романе «451 градус по Фаренгейту» автор ошибся лишь в одном: он думал, что книги станут сжигать. Однако реальность оказалась хуже — впрочем, позднее Брэдбери сам охарактеризовал ее: «Есть преступление хуже, чем сжигать книги, — это не читать их». Человечество и правда добровольно отказалось от книг, отдавшись рабству глупости и примитива. Можно, конечно, и дальше продолжать верить в то, что мы все прогрессивны, умны и индивидуальны, но тогда скажите, почему происходит то, что происходит? И я сейчас говорю не только о войнах, а о повсеместном распаде: когда разрушаются семьи, родители не понимают детей, образование превратилось в атавизм, а культура — в бордель и кабак. Поэтому отбор работает наоборот: на вершины попадают не лучшие, а худшие или, что чаще, усредненные, отутюженные глупостью и холуйством, неспособные мыслить, но способные пресмыкаться.
Все это следствие сбитой системы координат и отсутствия целостного мышления — того, что давало чтение. Без него мир распадается на куски, несовместимые друг с другом. И неслучайно не столь давно в Любляне издали Манифест чтения. В нем авторы призывают сохранять и развивать навыки глубокого чтения в ситуации, когда цифровые технологии стремительно меняют наш образ жизни. Они уверены, что именно чтение формирует наше мышление и поведение, а их будущее тесно связано с будущим нашего общества. Ведь «война — это то, что случается, когда язык терпит неудачу». Абсолютно верно, но важно добавить еще и вот что. Именно книги и только книги дают абсолютную свободу. Ведь и читатель, и писатель в отличие от других видов культуры и массовой культуры не ограничены ничем. Для того и уничтожаются книги, чтобы забрать у человека свободу, чтобы раб был доволен своим рабством. Против такого общества протестовал Рэй Брэдбери. Против такого общества должны протестовать и мы.
