Своей историей с проектом Здоровье Mail.ru поделился 42-летний Николай. Он также сформулировал несколько важных выводов из ситуации, в которой оказался. Приводим его монолог с минимальной редактурой.
Я бы не хотел рассказывать о конкретных диагнозах, но могу сказать, что этот день запомню навсегда. 13 сентября 2015 года, когда мне сказали, что у моей жены рак. Этот день разделил мою жизнь на до и после. До была жизнь, а после — только борьба со смертью.
Началось все с того, что у жены стало болеть в боку. Она как-то сильно простыла, несколько дней лежала. Потом вроде выздоровела, но стала говорить, что у нее немного болит в боку. Мы с женой работали тогда в офисе, и у нас был сидячий образ жизни. Она стала ходить в бассейн, так как мы решили, что организму нужно оздоровление после болезни. Потом у нее заболела рука. Как бы затекала. Бассейн и массаж не помогали. Когда она пошла к врачу, мы даже и представить не могли, что это начало нашей новой жизни под названием «борьба».
Самым тяжелым для нас обоих был этот путь к постановке диагноза. Это очень долго. Один врач переадресовывает к другому, везде очередь, анализы не дожидаются своего часа. Жить в неведении, пожалуй, было самым страшным. Затем диагноз наконец поставили. Я помню, как держу заключение в руках — и у меня в голове только идея, что какие-то бумажки перепутали. Это не про мою жену, не про мою Вику.
Потом возникла другая мысль: сколько времени мы уже потеряли, пока ходили по врачам? Можно ли его наверстать?
Вначале не показывал жене, что я чувствую на самом деле. Делал вид, что мы со всем справимся. Хотя сказать, что я был в отчаянии — ничего не сказать. Помню, как сидел на работе и плакал, представляя, как приду домой, а ее нет. Я не хотел бы рассказывать о курсе лечения, а сформулирую лишь, что я понял за время болезни Вики.
1. Бояться — нормально. Не надо отгонять от себя страх, но надо сделать так, чтобы он не купировал ваши действия.
2. Придумать четкий план. Например, мы обговорили с Викой, как мы будем действовать в случае ее смерти или в случае того, что нам перестанет хватать денег на лечение.
Это совсем не про цинизм. Это про то, что ты проговариваешь все возможные сценарии. Ты готовишься к ним, а не просто говоришь: «Все будет хорошо, она выздоровеет». А потом человек умирает, и ты не знаешь, что делать. Мы поговорили с детьми, родственниками и друзьями, чтобы они были готовы к тому, что нам может понадобится какая-то помощь.
В итоге мы нашли людей, которые тоже проходили борьбу с раком. Это сильно поддерживало.
3. Говорить о том, что очень тяжело. Я стал говорить Вике о том, что меня страшит больше всего. А она — говорила мне. Никто из нас не носил свои волнения внутри себя. Так мы чувствовали, что между нами нет никакой стены, а есть только полное принятие друг друга и принятие нашей проблемы. Вика чувствовала, что она не одна, а нас как минимум двое. И что мне так же страшно, как и ей.
4. Не врать. Я считаю, что не нужно ничего утаивать от того, кто болен, насчет его болезни. Если мой сын получал двойку в школе, то я не говорил ему: «Не расстраивай маму, не говори ей об этом». Наоборот, Вике было важно быть включенной в нормальную повседневную жизнь. Не надо создавать вокруг больного некий вакуум, за который просачивается только позитив.
5. Радоваться. Рак — это всегда ограничения. В еде, образе жизни, просто в том, что ты привык делать.
Я старался радовать Вику простыми вещами. Сначала просто придумывал какие-то приятности типа покупки цветов. Мы вместе придумали список того, что она может делать, пока болеет. Например, читать, учить английский, рисовать. Мы могли просто смотреть в окно в больнице, когда ей нельзя было гулять и представлять, как ходим вместе, держимся за руки.
А еще как-то раз мы поехали в отпуск через гугл-карты. Ходили по Риму через панорамные фото. Мне кажется, что это ее радовало больше всего. Именно то, что мы вдвоем занимаемся какими-то глупостями, что она в этом не одна.
6. Я попросил родственников и друзей чаще навещать Вику. Когда человек болеет раком, то для него существует только его болезнь. Конечно, многим тяжело было слушать про все эти диагнозы и уровень лейкоцитов от Вики, которая подробно рассказывала это каждому пришедшему. Но ей нужно было выговариваться, ведь это единственное, что ее заботило.
7. Я заставил Вику вести дневник болезни. Так она вроде бы немного отвлекалась. В то же время она записывала туда все подробности, которые ее так заботили. Первоначально Вика хотела даже вести блог, но сил было мало, так что она просто записывала на диктофон все, что с ней происходит в больнице. Посылала мне или просто оставляла в сохраненных записях на телефоне.
Благодаря этому она хоть немного освобождалась от той информации, которая ее постоянно волновала: какая температура, сколько волос выпало, тошнило ли?
8. Не быть в положении обузы. Человек, который болеет раком, нуждается в постоянной помощи. Вику очень угнетало, что она не может делать простых вещей, к которым привыкла. Она очень переживала, что все крутится вокруг ее болезни, чувство того, что она — обуза, не покидало ее. Поэтому мы придумали список дел, которые она может делать самостоятельно, без помощи других. Это были самые простые действия, которые заставляли ее чувствовать хоть какую-то самостоятельность.
9. Создать комфортную обстановку дома. Слово «рак» у нас не было под запретом. Никто не делал вид, что это слово — табу. Мы вполне нормально обсуждали, что мама теперь лысая.
Сын тоже изъявил желание побриться наголо, чтобы поддержать Вику.
Мы переставили мебель в комнате. Вика какое-то время спала на отдельной кровати, а я — рядом на кушетке. Так было комфортнее для Вики, которая могла не спать ночами от боли и бояться разбудить меня своими движениями. Мне пришлось брать много дополнительных заказов, и мне нужно было нормально спать, чтобы работать весь день.
10. Рак — серьезное испытание для всей семьи. Эта болезнь в корне меняет жизнь. Эта жизнь больше никогда не будет прежней. Последствия рака будут давать знать о себе, а страх того, что болезнь вернется, тоже никуда не денется. С этим надо либо профессионально работать с помощью психолога, либо принять это и постараться справиться самому.
Комментарий психолога
Елена Роулингс-Смит, психолог, работающая в синтон-подходе:
В тяжелых ситуациях важно задавать себе вопрос, во что мы вложим свое время и силы: в переживания и эмоции или в дело и в разум.
Эмоции, и очень сильные, с нами случаются. Этот факт не означает, что такое поведение — норма и правило, мы просто фиксируем, что оно есть: у кого-то в большей степени, а у кого-то в меньшей. В разных культурах даже смерть воспринимается по-разному, что доказывает: человек не обречен на единственную реакцию, а может выбирать. Может выбирать, насколько погружаться в эмоции, как долго и глубоко их переживать.
Второй момент, который важно понимать. Если человек имеет привычку крутить в голове мысли типа «я вдова», «я одинок», «я не смогу жить дальше» и ничего с этим не делает, то конкретно вредит и себе, и окружающим. Всем становится плохо и тягостно, жизнь действительно блекнет.
Поэтому важно, как барон Мюнхаузен, вытаскивать себя за волосы из болота, находить психологические переключатели и не допускать того, чтобы эмоции захлестнули слишком сильно, не раскручивать их маховик.
Нейрофизиологи говорят, что истинная эмоциональная реакция длится от доли секунды до нескольких секунд, а дальше — только выбор человека, как он будет действовать в связи с этой реакцией, о чем будет думать, какие образы будет себе рисовать, как будет переживать их.
Нас шокировала какая-то новость. Да. А что конкретно мы будем делать? Чем мы можем помочь кому-то? Что хорошего можем сделать? Что важного успеем? Как бы мы хотели провести это время с пользой для близких? Какой след и какую память оставим? Бывает полезно задавать себе эти вопросы и отвечать на них, даже если сейчас никто не болеет и никаких катаклизмов не предвидится.
Какие 12 полезных продуктов столь же вкусны, что и вредные — узнайте из видео:
